Новости

Развод во время карантина. Как самоизоляция разрушает семьи

– В истории Юли насилие было скорее психологическим, чем физическим. Пощечина стала точкой невозврата. Муж пил, устраивал скандалы, не работал, приводил друзей в грязных ботинках. Он вроде бы и не требовал ничего от жены, просто трепал ей нервы и хотел, чтобы она мирилась с его поведением. Принуждал ее к покорности.

Что считать насилием, зависит от индивидуальных особенностей человека – характера, темперамента, воспитания. Насилие – это когда нарушается баланс прав и обязанностей. Кто-то плюет на ваши права, но заставляет выполнять обязанности – применяя физическую силу, отбирая деньги или с помощью запугивания и травли (психологическое насилие).

Вернемся к Юле и ее мужу. Может человек пить, если ему так хочется? Конечно, это его право. Но у него есть и обязанности, прописанные семейным и гражданским кодексом. Обеспечивать семью, воспитывать детей, давать им возможность учиться, отдыхать и развиваться. Муж Юли не делал этого. Значит, баланс прав и обязанностей не соблюдался. Это уже насилие.

Терпеть насилие или нет – выбор каждого. По моему опыту, люди с определенного возраста (лет с двух) не меняются, и «я его слепила из того, что было» не работает. В этой истории Юля отреагировала на насилие и ушла.

Дальше ей нужно требовать от мужа исполнять его обязанности – платить алименты, участвовать в воспитании детей и делить дом через суд. Даже если муж работает неофициально, и у него нет «белого» дохода, ему назначат алименты из расчета средней зарплаты по городу, в котором он живет, — в Полтаве. Имущественные споры решаются одинаково, что для брака со штампом в паспорте, что для гражданских партнерств.

В этой конкретной ситуации бесполезно обращаться в полицию, чтобы повлиять на мужа. Это нужно делать, когда люди по каким-то причинам не могут разъехаться. Например, когда я работал милиционером, каждые две недели одна женщина приводила к нам «на воспитательные беседы» сына, который ее бил. Они не могли разъехаться, и на какое-то время это помогало.

Важно не запускать домашнее насилие. Где-то в 2001 году в моей практике был случай, когда 50-летний сын-художник постоянно избивал пожилых родителей и отбирал у них пенсии. Как-то отец спрятал немного денег, а сын их нашел, разозлился и пырнул отца ножом. Тот умер в больнице и перед смертью попросил: «Ты его сильно не наказывай. Он все-таки мой сын». Возможно, если бы родители не терпели побои сына, а обращались в милицию, история закончилась бы по-другому.

Законодательно есть много способов противодействия домашнему насилию. Начиная от административных (штрафы, арест на 15 суток, общественные работы) и заканчивая уголовными (судебные запреты на приближение, лишение свободы). Механизмы есть, а желания ими пользоваться у правоохранителей нет. Случаи домашнего насилия портят статистику, да и мороки с ними много.

Люди видят, что обращения в полицию бесполезны, поэтому не звонят. А если и звонят, полиция может не захотеть приехать или составлять протокол. Именно поэтому наша статистика случаев домашнего насилия на карантине так отличается от европейской. Во всех странах рост, и только у нас «все хорошо».

Ситуация с домашним насилием – не то, что можно исправить мгновенно. Расскажите бабушке в диком селе: «Дед бьет вас десятилетиями — это насилие. Вы должны были жаловаться в полицию». Что она ответит? Скорее всего: «Какое насилие, милок? Ты о чем?». Чтобы ситуация менялась, нужно поколениями воспитывать в людях самоуважение, с пеленок рассказывать про права человека, и чем человек отличается от животного. Только тогда каждый будет знать, что для него насилие, а что нет.

Добавить комментарий